Продолжение юмористической истории. Первая часть здесь.

Дядя Тако на побегушках

***

А как я узнаю твою тетю, если я ее рожи ни разу в жизни не видел?

Как — очень просто! Старая, сгорбленная старушка, нос у ней чуть скривился на левую сторону, а рот — на правую. Немного туга на ухо, в очках, и бельмо не то на левом, не то на правом глазу.

— И вот этот археологический памятник надо притащить домой, так, что ли?

— Домой, домой, но только на одну ночь. Завтра я поведу ее в больницу, и там она пробудет, пока не срежут бельмо. Ты смотри с перрона по окнам, она вряд ли сойдет, пока ей не помогут.

Я всегда говорил: человек только дважды в жизни бывает счастлив — когда женится и когда хоронит жену. Только два раза. Ничего не поделаешь! Поворчал я, поворчал и пошел. Прибыл поезд, высыпали на перрон мужчины, женщины, дети, сошли и две-три старушки, но такой ведьмы, какую описала жена, не было. Стал я глазеть по окошкам. Не видно никаких старушонок. Только в последнем вагоне вижу, высунулась из окна и таращится какая-то очкастая. Таращится, осматривается, но вокруг темно, — никак не могу разглядеть, куда у нее нос перекосило, а куда рот. Вошел в вагон, представился, а она всхлипнула от радости и говорит:

— Ты ли это, Таче, ты ли, сыночек! Не вижу я, сынок, ничего и не слышу, и никуда я не гожусь.

«Коли никуда не годишься, — думаю я, —-кой черт тебя дернул ехать? Сидела бы себе дома и грела кости у печки!» И целую ее почтительно в лоб.

Взял я у нее чемодан, а он будто подковами набит, вскинул ее одеяло на плечо,

сунул под мышку горшок со сливовым мармеладом, подхватил старуху поперек туловища и спустил ее на перрон. Пробрались мы сквозь толпу и — на трамвайную остановку. Пытаюсь взвалить чемодан на площадку, а кондуктор не пускает.

— Нельзя, — говорит, — тяжелый у вас багаж, чемодан большой, вагон переполнен и так далее.

А дальше что, коли денег на такси нету? Горшок, правда, можно пронести еще немного и грохнуть об землю, будто нечаянно, но с таким чемоданищем и с этой старой развалиной разве мне добраться до Лозенца? Гм, как говорится, позвали осла на свадьбу и навьючили по уши. Постояли мы, постояли, я и говорю себе: «Думай не думай, Тако, а придется идти пешком». Нагрузился и зашагал к центру. Старушонка по дороге что-то шепелявила, но у меня от натуги в ушах пищало, и я ничего не слышал. Еле дотащился до Львиного моста. Прислонился к перилам передохнуть, а ее посадил на чемодан. Смотрю, моя старушонка ерзает на месте, таращится по сторонам и спрашивает:

— Где это мы, сынок? Далеко нам еще?.

— У моста,— говорю,— у моста со львами.

— Ой-ой, сынок, значит, мы с тобой прошли улицу.

— Какую улицу?

— Как какую? Вашу улицу, Кладбищенскую. Ведь нам по ней пройти нужно?

— Чтоб тебе лежа на спине по этой улице пройти и не вернуться, — бормочу я себе под нос.

— С попом впереди и с молитвами.

Свалилась мне на голову, слепая, глухая, да еще и не в своем уме. — Подхватил я ее и потянул дальше по улице.

И в те далекие годы нельзя было скачать музыку без регистрации, а знаете почему? Да все просто - не было еще компьютеров и в частности интернета.

***

***

Вы гурман-киноман? Тогда вс постоянно интересует вопрос - где скачать новый фильм? Какой трекер лучше и много других вопросов.  Так где же лучше скачать новый фильм в хорошем качестве? Все самые свежие и интересные фильмы на сайте fast-torrent.ru, и самое главное без регистрации.

***

Интернет магазин DVD и CD дисков dvd50.ru предлагает самые свежие новинки.

- Какой твой любимый герой компьютерных игр?

- Палка из тетриса.

Не повезло немного. Такое бывает.

У дядюшки Кочо Калцунева была давнишняя мечта — купить себе рыбки и самому приготовить ее, сдобрив как следует луком и 'кунжутным маслом поэтому он чуть свет отправился па базар. Обошел всех рыбаков, перерыл у них корзины, прикидывал, торговался, но, поняв, что его скромный бюджет не выдержит такой внушительной и непредвиденной статьи расхода и лопнет задолго до неведомой даты выдачи пенсии, купил пучок петрушки, два кабачка и пошел домой. Все три дочери старого пенсионера коротали время в гостиной. Цеца старательно терла ногти суконкой — делала маникюр. Пена, лежа ничком на кушетке, читала новейший роман: «Когда любовь — болезнь», Меца время от времени украдкой бегала в погреб, где стоял горшок с повидлом, и, проглотив хорошую порцию, с невинным видом возвращалась в гостиную. Мадам Калцунева вертелась во все стороны перед большим зеркалом в передней, примеряя перелицованное старое платье.

Калцуневы слыли видными людьми в городке, они поддерживали широкие связи с местным «высшим обществом» и устраивали приемы в «большом зале», где уже лет тридцать ютились три облезлых кресла, глухонемое пианино, большое зеркало, красные драпировки с тяжелыми кистями и этажерка, уставленная деревянными мисочками из Трояпа с болгарским узором неизвестной эпохи.

На стене висел портрет дядюшки Кочо в бытность его холостяком — с пробором и бакенбардами, литография «Шильонский замок», заросшая паутиной, которая придавала замку еще большую мрачность, и «Взятие Плевны» — героическая картина эпохи Освобождения. Мать регулярно посещала журфиксы и собрания, а дочери ходили в клуб, принимали участие в благотворительных комитетах и вели оживленные споры о голосовых данных Хозе Могика и о свободном браке в России. Дядюшка Кочо занимал в свое время довольно высокую должность по финансовому ведомству и считался опытным бухгалтером, но «союз четырех», как он его называл, состоящий из его жены и трех дочерей, путем систематических и ловких операций основательно подорвал его бюджет, привел к катастрофическому уменьшению его собственных и семейных фондов и вынудил провести сокращение хозяйственных расходов и штатов. Итак, вот уже месяц как он довольствуется лишь десятью сигаретами в день, двумя чашечками кофе да рюмкой анисовки перед ужином и тратит лев на газету. Что же касается штатов, ему пришлось, к великому сожалению, расстаться со служанкой, вследствие чего в семье сразу же возникли непредвиденные трудности.

Вернувшись домой, дядюшка Кочо пошел па кухню, снял пиджак, напялил на себя женин фартук, надел очки и принялся за стряпню. Нарезав правильными кружочками кабачки, он посыпал их красным перцем, выждал, пока стечет сок, потом очень старательно вывалял их в муке и уложил правильными рядами на политый прованским маслом круглый медный противень. Отерев руки фартуком, а нос — левым рукавом, он, весьма довольный собой, сел на тахту, вынул сигарету и, разломив ее пополам, с величайшим наслаждением закурил половинку.

Другую половинку он оставил про запас, потому что дело было еще далеко не закончено: оставалась самая трудная часть, при мысли о которой его бросало в жар и на носу

выступали мелкие капельки пота. Надо было отнести противень в пекарню, а во всей семье еще не родился человек, способный на такой подвиг. С их обширными связями и общественным положением и вдруг пасть так низко! Подумать только!

Повертевшись на кухне, дядюшка Кочо снял фартук, вышел в «зал» и прокашлялся, желая привлечь внимание женского персонала, но на слова у него смелости не хватило; тогда он снял очки, надел пиджак и вышел на крыльцо в надежде уговорить отнести противень в пекарню какого-нибудь прохожего. Время подходило к десяти. Продавцы пышек уже прошли, мусорщик тоже, и на улице никого не было. Лишь па углу в конце улицы привязанный к забору осел, понурив голову, размышлял о льготах, введенных для должников. Итак, дядюшке Кочо оставалось уповать только на счастливый случай: авось пройдет мимо какой-нибудь носильщик или мальчик из лавки. В ожидании этого случая он принялся усердно прохаживаться взад и вперед перед домом, от двери до водосточной трубы на углу и обратно.

— Странное дело! Холера, что ли, прошлась по городу, черт возьми, или все сбежали отсюда? Когда не надо, от мальчишек проходу нет, а сейчас ни души!

Качественный защищенный ноутбук поможет избежать многих проблем в поездках.

В половине одиннадцатого прошла, возвращаясь из церкви, бабушка Тинка Хромая. За ней появился Донко Заплаточник, но такой пьяный, что уже не разбирался в генеральном плане города. Потом улицу перебежали две собаки — и опять никого. Время обеда близилось, а Калцунев все еще маршировал от двери до водосточной трубы и обратно, докуривая уже четвертую половинку сигареты. Когда к двенадцати часам исчез и осел, стоявший в конце улицы, дядюшка Кочо в отчаянии вернулся домой, снял в «зале» пиджак и дважды вызывающе кашлянул, но никто ему не ответил. Цеца зубочисткой

***

Калцун — шерстяной чулок, надеваемый под лапти из сыромятной кожн. По-русски фамилия Калцунев звучит примерно как Онучев (Прим. порее.)

***

Сегодня Катю в первый раз брали в театр.

Уже с утра она ходила по комнате, с большим голубым бантом в волосах, такая торжественная и строгая, что отцу нестерпимо хотелось поцеловать ее в тоненькую шею, от которой так замечательно пахло душистым мылом и родным ребячьим запахом,

— Пойдем, — сказала она в шесть часов, терпеливо дождавшись электричества, — а то все сядут, и нам будет негде.

— Там места нумерованные, — улыбнулся отец.

— А на нумерованных сидят? Сидят.

— Вот на них и сядут.

Глаза у нее стали такие печальные, что пришлось ехать за час до начала. В трамвае Катя, как взрослая, платила сама. Она вынула из вязаного кошелечка два гривенника, протянула их кондуктору и сказала: - За меня и вот за него. До театра.

Хмурый человек, читавший газету, посмотрел на нее сквозь очки, скрыл под усами улыбку и подвинулся:

— Садись, старуха.Читать далее