Прошли понедельник, вторник, среда, четверг —

Наточка молчала. На заводе, где Сережа работал сменным инженером, были трудные дни. Сережа возвращался домой поздно ночью, валился на кровать и сразу же засыпал чугунным сном. Только в пятницу на заводе наконец все вошло в свои берега.

Сережа выспался, сходил в Сандуны, побрился и в субботу вечером без всякого телефонного предупреждения поехал к Наточке домой, на Сретенку, чтобы у ее родителей узнать все новости про нее.

Ни Ивана Павловича — Наточкиного отца, педагога, ни матери — Варвары Сергеевны дома не оказалось: ушли в Дом учителя на какой-то доклад. Дома была одна бабушка Ариадна Георгиевна — глуховатая и поэтому говорившая очень громко, чрезвычайно энергичная, но довольно бестолковая старуха. Она долго не хотела пускать Сережу в квартиру. Он стоял на площадке пятого этажа, а старуха кричала через дверь так, что было слышно на первом:

— Какой Сережа Копылов? Насколько мне известно, в Наточкином репертуаре нет никакого инженера Сережи!

— Ради бога, не надо так громко. Я Сережа Копылов, Наточкин товарищ по школе я у вас мальчиком еще бывал в доме!

Пауза. И снова крик за дверью:

— А почему вы бросили балет и стали инженером?

— Да я не в балетной школе учился с Наточкой. Я с ней по общеобразовательной. Наши школы рядом были. Вечера устраивали вместе.

— Ну, это давно было! Еще до того, как я зубы себе сделала. Приходите завтра, когда наши дома будут, разберемся. До свиданья, товарищ инженер Сережа!

— Не уходите! — отчаянно закричал теперь уже сам Сережа. — Умоляю, откройте дверь, так же нельзя разговаривать.

— А вдруг вы с неблагородными намерениями?

— Откройте — и вы сразу увидите, что я с благородными намерениями!

— Голубчик, — захихикала старуха за дверью, — вы за маленькую меня принимаете, что ли? Когда я дверь открою, поздно уже будет разбираться!

С большим трудом Сереже удалось в конце концов уговорить подозрительную Ариадну Георгиевну приоткрыть дверь, но сам он по ее требованию спустился по лестнице на один марш вниз и стоял там, пока старуха не пришла к твердому выводу, что намерения у Сережи действительно благородные. Сережа вошел в переднюю маленькой, но уютной квартирки. Старуха еще раз внимательно осмотрела его с ног до головы и, окончательно успокоившись, сказала:

— Теперь я вас вспомнила! Вы были такой коротенький, стриженый мальчик... На Наточкин день рождения я приготовила свой знаменитый ореховый торт, и вы съели столько, что вам сделалось плохо.

Такого случая в Сережиной биографии не было, но, чтобы не вызывать новых опасений у старухи, он развел смущенно руками и сказал извиняющимся тоном:...

В те времена ализи еще не слушали.

***

]]> ]]>